Hoaxer


Моя осенняя депрессия
Пушистым снегом запорошена
Так отчего же мне невесело
И вою я собакой брошенной
Зима холодная волшебница
Заносит осени свидания
А мне все так же слепо верится
В октябрьские обещания
Еще я верю в возвращение
Любви, которой просто не было
Захлебываясь обольщением
Несостоявшейся победы
Тоску топя в картине сказочной
Уснувшей до весны природы
Я вновь переживаю странные
Октябрьские эпизоды

Бастинда


ГРОЗА
Я вижу в капельке росы
В ладони лопуха
На синем - тучные меха,
Апостолы грозы.
По луговице целый час
За мной летела тень,
И солнце красное, лучась,
Покинуло мой день.
Играет ветер на ветле
Холодною рукой,
Срывает листья ей рекой
И роется в земле.
Младенец-месяц в небе гол,
Он в эллипсе тюрьмы,
А пальцы синие богов
Вонзаются в холмы.

Локи


Мы маленькие дети -
Нам хорошо вдвоем.
Весну нам дарит ветер
Дыханьем за окном.
Беспечная наивность
И глупость нежных слов.
Утрачена невинность -
Обретена любовь.
Завалены сомненья
Под ворохом одежд.
Холодных рук сплетенье -
Как повод для надежд.
И, не нуждаясь в свете,
Мы долго не уснем.
Мы маленькие дети.
Нам хорошо вдвоем.
Змей-Искуситель*<110570@usa.net>


В моих глазах небесна синева,
Но тьмою льется ночь из глаз твоих,
И бьется о гранит без сна Нева,
Дыша гораздо громче нас двоих.
Молчание не режется ножом.
За стрелкою безжалостных часов
Я ухожу, рекою отражен,
Не слыша за собой ничьих шагов.

Колбасьев 


Зашед случайно в твой салон,
Узрел салона эталон.
Каким здесь дышит все уютом!
Во всем заметен верный вкус,
На всех гостях - лобзанья Муз,
Любая счастлива минута.
Душа ликует всякий раз,
Как пиитический экстаз
И вдохновенье зрю на лицах!
Одно лишь странно мне, увы -
Зачем литературны львы
Сидят в ЕЖОВЫХ рукавицах?
Альпака





Среда, 9 декабря 1998

Выпуск 4


Ну, что, гражданы, произрастающие в Салоне, не пора ли перейти к банкету?
А то у вас тут такие у всех постные лица, как будто это не Салон, а Дворец
Бракосочетаний Кировского района города Йошкар-Ола? Лично я официальную
часть считаю закрытой и перехожу к распиванию. О, кого я вижу, Hoaxer!
Дружище, сколько лет, столько же и зим, но зато в полсотни раз больше
недель! Вот с тобой мы и выпьем. Почему (да не убегай ты, я не кусаюсь)? А
потому что нрависся ты мне (э, там, попрошу без хи-хи. Да, это я к вам
обращаюсь, парочка у незастеленного рояля), а с тех пор, как перешел на
тренерскую работу, так и подавно. Давай, друг, по маленькой, Исключительно
Промочить горло, Исключительно Пошутить, ИП!

* * *
"Заблудился и ногу сломал,
Нахлебался изрядно дерьма...
Ну зачем я в себе кочевал?
Ну зачем ворошил закрома?" (Hoaxer)
Ну, зачем я не с той ночевал,
Да и как ночевал, если днем...
Ну, зачем я себя корчевал,
Был ведь пнем, и остался бы пнем.

* * *
"Главная улица - скользкая.
Порвана только что смысла нить!
Люди на звук живо порскают,
Тянутся лицами - выяснить." (Hoaxer)
Выпрямленная извилина,
Мозг продырявила, боль одна:
Как же мне все запротивлено,
Скользко и, главное, холодно.

* * *

"Минуты медленны как письма,
А день - бездонный водоем.
Мы - шестеренки в механизме,
Мы с нею точимся вдвоем." (Hoaxer)
Бегут года, как телеграммы,
А жизнь -- как сводка новостей,
Исходным модулем программы
Мы компилируемся с ней.
Мы -- словно втулки коленвала
Резьбы не помню уж какой,
А ей, мятежной, втулок мало,
(Как будто в тулке есть покой).
Но жизнь меня не научила,
Мы с ней по-прежнему вдвоем.
Заехать бы ей раз в точило
И сбросить в мутный водоем.

* * *

"Вытворяя арабески,
Свет горел, окно тревожа,
Под вуалью занавески
Ты стояла настороже.
Ты ждала, но не желала,
Чтобы знал я, что ты ждешь,
И пока ты так стояла,
Шли домою - я и дождь." (Hoaxer)

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Уже
Час, как я стою не стреме,
На часах, настороже.
Был вечОр, и вьюга злилась,
И на синем небе мгла
Полькой-бабочкой клубилась,
Ты не шел, а я ждала.
Ты был зол, и я сердилась,
Что я знаю, что ты лжешь...
Приходи-ка, сделай милость,
Не чужие мы ведь все ж.
Приходи ко мне домою,
И с бутылочком вины
До утры тогда с тобою
Рассчитаюся сполны.
Только без движений резких,
Приходи давай скорей.
Пусть ты трижды арабеска --
Все же лучше, чем еврей.

* * *

"От каждого худа и блага
Я выше и лучше мне видно;
Ведь терпит обиды бумага,
И мне потерпеть не обидно."(Hoaxer)
В рулончик знакомого вида
Скатаю себя -- вот отвага.
Ведь терпит бумага обиды.
Не то еще стерпит бумага.

Story Teller


СНЕГОПАД.
Святочный рассказ
Белым мелом снег засыпал города,
Облизал мороз худые провода.
Снежинка упала на воду, потом еще одна упала. Барсуков наспех слепил
снежок, бросил навесом. Снежок с громким бульканьем нырнул, тут же
закачался на мелких волнах, распуская круги.
- Вот она, сила,- сказал Барсуков Степановой, -- поодиночке снежинки
ничего не меняют, а вместе - сила.
- И что за сила, - возразила Степанова, - вон, плывет, ныряет, ничего
интересного.
- Ничего ты не понимаешь, Степанова, - пояснил Барсуков, - скоро снежок
растает в воде, вода поднимется в небо, там влага сконденсируется и снова
выпадет снегом. И так - вечно. Это круговорот воды в природе, Степанова.
И точно, как сказал Барсуков, так оно и было.
Снежок растаял, и скоро был в небе и скоро выпал снегом...