По парапету шагал голубь, обтерханный, больной гриппом. Время от времени он
клевал каменную поверхность, принимая снежинки за съестное. Паралелльно
птице семенила старушка, завернутая в теплые одежды, сжимая костлявой рукой
сумку. Из сумки торчала оконечность батона нарезного, и старушка уже два
раза тянулась к батону свободной рукой, но останавливалась.
Голубь все также тыкался в парапет.
- Ах ты, страдалец, уж мы-то страдаем, понятно, а тебя-то за что, божья
ведь птица, - не выдержала старуха и, отломив верхушку батона, положила ее
перед сизокрылым.
Тот всплеснул крыльями, имитируя осторожность, но сил не было, и голубь,
просверлив бабушку черными глазками, прижал подарок лапой и с наслаждением
запустил клюв в пахучую массу.
- Ага, - вскрикнула старушка и молниеносно схватила птицу, больно сдавив
шею, сунула голубя в сумку и застегнула молнию. Голубь, начав биться в
приступе клаустрофобии, обнаружил, что в сумке- пятеро его собратьев. Все
затихли, вслушиваясь в старушечий голос.
- А что же, - бормотала бабушка, - разве на эту пенсию проживешь? Только на
хлеб и хватает, так хоть мясцом разживусь, супчик сварю, а то горяченького
давно я не кушала... Ужо что-то свербит унутре, ноги холодные, разве ж так
проживешь-то?... Что-то там унутре прямо гложет...
Длилась пауза.
Мужчина подал женщине зажигалку. Они относились друг к другу безразлично.
Принесли вино. Пауза закончилась; мужчина стряхнул пепел в собственный
бокал и продолжил, будто и не было молчания:
-- ...очарование обратилось разочарованием, магия слов утратила силу; слова
были упругими бумажными голубями, но понимание сожгло их, и они опали
черными лоскутьями, рассыпавшись до земли и пропав вовсе. Театр весь мир,
но кто может быть во всем мире, даже солнцу доступна
лишь половина, что говорить обо мне. Мой мир мал, хотя и он театр.
Расстаньтесь с наносным и неестественным восхищением райком, пренебрегите
обязанностью слыть comme il faut: да перед кем слыть? Бросьте подальше
маленькие бинокли, посмотрите на сцену - обман, ложь всюду, все пронизано
притворством и неправдой. Вместо блестящих одежд - пыльные тряпки, вместо
разящей стали -- картонные мечи, девушек играют юноши, юношей играют
девушки, те и другие разменяли пятый десяток. Актеры презирают зрителей и
насмехаются над ними, зрители кричат "Bravo-o-o", втайне ожидая, что
кто-нибудь умрет прямо на сцене. Мир - театр, театр - храм искусства, и в
храме - мерзость запустения.
Понимаешь? -- Обратился он к своей спутнице, у которой одна рука лежала на
столе, а другая на коленях.
- Полная х..ня, -- подытожила подруга.
Дома так яростно нависали над улицей, что мужчина по имени Гэг всерьез
опасался, что они упадут и раздавят его. Мимо барражировали люди, они
гвалтели, жестикулировали, выдыхали вонючий воздух, во дворе нудно лаяли
собаки, прямо перед Гэгом опрятно одетая старушка рылась в мусорном баке,
что-то приговаривая. В руке у старушки была сумка с торчащим оттуда
обгрызенным батоном. Внезапно старушка вздрогнула, упала на спину, с
деревянным стуком ее затылок соприкоснулся с обледенелым асфальтом, она
отбросила ноги в фетровых ботах, похожих на копыта и рука ее совершила
широкий взмах, сумка отделилась от цепких пальцев и взмыла в черное небо.
На лету из сумки высыпались голуби, судорожно работая крыльями, они
разлетелись в разные стороны.
- О как, - сказал Гэг, делая шаг к распростертому телу, но оно в пять
секунд истаяло, оставив после себя меловой обвод.

Hoaxer


- Что ты делаешь ?
- Пишу стихи...
- Для чего?
- Так просто, от разлуки..
Просто я даю свои грехи
В нежные, как крылья, чьи-то руки..
- Кто тебе заплатит за труды?
- Я...
- Зачем ты платишь лестью...
- не плачу, я плачу - влюблена...
- Ты в кого же?
- В капель звон по жести,
В этот мир, в глаза чернее сна,
В этот воздух пряный и свободный...
- Многое б ты за него дала?
- Миру? Если миру - что угодно!
- Не боишься: поруганья соль
Больно разьедает взгляд на вещи!?
- Я люблю весь мир и даже боль,
Даже тот ярлык что мне навешан..
- Храбрая!
- Да нет же, просто я
Пустоты боюсь мирской.. вселенной
И роняю строчки серебра
Просто так, как сольность слез мгновений..
Милые пииты, пишите, мне очень одиноко bvp681@ic.tsu.ru

Виктория <>


За окном, морозно-колок,
Ветер гонит снежный мох.
Гаснет день, и век недолог
От двенадцати до трех.
Нетяжелая работа,
Все слова, слова, слова,
Все слова, а слов всего-то
Так немного, раз и два.
Закружилась хуже белки
Слов шальная карусель,
Плавный ход короткой стрелки,
Да за окнами метель.
Вот и все, и незаметен
Легкий времени подвох
Между прочих слов и сплетен
От двенадцати до трех.

"Я"



Стоял, ходил,
Сидел, курил,
Не пил ... И ждал.
Молчал? Молчал ...
И вдруг!
Звонок!
Прыжок!
Схватил, прижал ...
Услышал ...
Закричал !!!
Забилось-разбилось-оборвалось :
Врозь ...
Вдруг понял - любил ...

Vavilon


х х х
Под сенью девушек в цвету
Тень Гамлета шла одиноко,
Длань простирая на ветру,
К одной Офелии века
Взывала тщетно средь осоки
И лезвий острых тростника...

Uliss


Бывают же истории на свете:
"Завис" Пегас недавно в Интернете.
А Муза по сети схватила вирус -
Ужасно некрасиво получилось.
Страдают обитатели Парнаса:
Ни Музы вам теперь, и ни Пегаса.