- Тогда скажи, - велела я, - что значит данная метка?
   - "Королева Алла", - прочитала  Клавдия  Ивановна,  -  это  детей  так  в
пионерлагерь отправляли раньше и именные бирочки заказывали по руль двадцать
за сто штук.  Дешево  и  сердито.  Только  сейчас  уже  давно  никто  ничего
подобного не просит.  Лагеря-то  накрылись  медным  тазом,  путевка  бешеные
тысячи стоит! Вот новый президент велеть должен...
   - Оставь правительство в покое,  -  буркнула  я,  -  и  посмотри  дальше.
"Л-361854". Это что значит?
   - Где же ты такое взяла? - изумилась баба Клава. - Да таких меток сто лет
уже нет.
   - Помнишь, что она обозначала?
   - У меня склероза нет, потому как на вредную пищу  денег  не  хватает,  -
парировала баба Клава. - Яйца, мясо и масло -  это  не  для  нас,  вот  каша
геркулесовая...
   - Слушай, - обозлилась я, - говори быстрей, на работу опоздаю.
   - Ой, молодежь, все  бегом,  прыжком,  потому  и  больные  с  детства,  -
резюмировала болтливая, одуревшая от скуки старушка. - Л - название  района.
Помнишь, раньше в  Москве  были  не  округа,  а  Свердловский,  Дзержинский,
Фрунзенский районы? Тридцать два всего. А уж порядок стоял!  Жуть,  как  все
боялись, что на них в райком партии пожалуются...
   - Л какой?
   - Ленинградский. Потом первые три цифры - 361 - номер приемного пункта, а
последние - 854 - это уж клиент.
   - А где данный приемный пункт расположен, знаешь?
   Баба Клава со вздохом вытащила толстую, растрепанную тетрадь и  принялась
водить корявым пальцем по строчкам.
   - Ага, - бормотала она, - вот он. 361, Вагоноремонтная улица, семь.
   - Телефон есть?
   - А как же.
   - Давай сюда, - подпрыгивая от нетерпения, велела я,  -  у  тебя  аппарат
работает?
   - Чего ему сделается, - ухмыльнулась баба Клава.
   Она нагнулась и вытащила из-под стола раритетную вещь, музейный экземпляр
- огромный, словно высеченный из цельного куска  черного  камня,  телефонный
аппарат с круглым наборным диском. Трубка монстра весила килограмма три,  не
меньше, и в  мембране  раздавался  постоянный  шорох.  Перекрывая  треск,  я
заорала:
   - Алло, это прачечная?
   - Да, - завопил в ответ женский  голос.  Наверное,  там  стоит  такой  же
телефон.
   - Вы открыты?
   - Приходите, без обеда. Провожаемая безостановочным ворчанием бабы Клавы,
я понеслась к выходу, но на пороге притормозила.
   - Знаешь, где Вагоноремонтная улица?
   - У меня там сноха жила. В 1972 году им квартиру дали,  -  тут  же  снова
пустилась в воспоминания старуха.
   - Метро какое?
   - "Войковская".
   Я побежала по улице. В запасе есть еще  пара  свободных  часов.  Улица  с
поэтическим названием "Вагоноремонтная" тянулась за Коптевским  рынком.  Дом
семь  отчего-то  оказался  первым.  Куда  делись  шесть   предыдущих,   было
непонятно. Приемный пункт походил на наш, как брат-близнец. За столом  около
умирающего алоэ мирно вязала носок местная баба Клава.
   - Бельишко сдать? - с надеждой поинтересовалась она.
   Я помотала головой:
   - Скажите, метка "Л-361854" - ваша?
   - Это когда было, - засмеялась бабулька, -  лет  десять  прошло.  А  чего
случилось?
   - Получила чистое белье, - вдохновенно соврала я, - а там чужая  сорочка,
вот ищу хозяина.
   - Отдай в приемный пункт. Это ихняя  работа  разбираться,  -  справедливо
заметила бабка.
   - Да сама живу неподалеку, - вывернулась я.
   - Дай поглядеть.
   Я протянула ночнушку. Бабуся помяла материал в руках.
   - Качественная вещь.
   - Знаете, чья метка? Бабка покачала головой:
   - Нет.
   Я приуныла.
   Внезапно старушка добавила:
   - Погодь-ка. Королева Алла - моя соседка. Я ей и метки делала, и бельишко
она по прежним годам стирать отдавала, сейчас уж не носит...
   От радости у меня бешено забилось сердце. Вон как просто.
   - Адрес знаете?
   -  Так  в  одной  квартире  живем,  идите.  Карина,  Алкина  мать,  дома,
инвалидность у ней, давление высокое,  головой  мучается.  А  то  оставь,  я
передам.
   - Адрес скажите.
   - Говорю же, в одной квартире со мной живет. Беда с этими старухами.
   - Я-то у вас в гостях никогда не бывала.
   - И верно, - засмеялась бабка.  -  Совсем  мозги  не  гнутся,  заржавели.
Ремонтная улица, семь.
   - В этом доме, что ли?
   - Нет. Это Вагоноремонтная улица, а тебе надо на Ремонтную. Иди налево, а
потом все прямо, аккурат в хибару нашу и уткнешься.
   Я пошла в указанном направлении. Интересно, кто придумывает названия  для
московских  магистралей?  Неужели  нельзя  подыскать   что-нибудь   получше?
Представляю,  как  ругаются  работники  "Скорой  помощи"  и   пожарные.   Но
Вагоноремонтная и Ремонтная  еще  полбеды.  Есть  в  нашем  городе  улица  и
площадь, носящие одно имя славной летчицы Марины Расковой.  Все  бы  ничего,
только расположены они  на  значительном  расстоянии  друг  от  друга,  и  я
частенько вижу на площади обалдевших людей,  которым  на  самом  деле  нужна
одноименная улица.
   Бурча по-стариковски, я доплелась до нужного здания и с  тоской  оглядела
пятиэтажку из бетонных блоков, скрепленных черными швами. Что-то мало похоже
на жилище женщины, носящей дорогое  белье  и  имеющей  на  кухне  гигантский
"Филипс". Насколько знаю, в этих домах пятиметровые кухоньки, куда с  трудом
влезает крохотный "Смоленск".