- Ешь, несчастье, - говорила она, шлепая  на  тарелку  поджаренный  кусок
теста, - жри от пуза да зла на меня не  держи.  Видишь,  люблю  тебя,  блины
завела. Ну а если вчера по зубам  насовала,  так  в  семье  чего  только  не
бывает. Бью - значит, за свою держу. А ты тоже будь похитрей, видишь,  тетка
отдыхать собралась, не лезь под руку, забейся в уголок да пережди. Усекла?
   Я молча кивала и проворно жевала ароматное угощение. Никогда больше, ни в
одном другом доме я не ела таких блинов.
   Наверное, Рая каким-то образом  оформила  надо  мной  опеку,  потому  что
папенька слинял в неизвестном направлении в тот год, когда я пошла в  первый
класс.  Вообще  говоря,  Раиса  могла  сдать  меня  в  детдом  и  жить  себе
припеваючи.  Работала  она  уборщицей,  трудилась  одновременно  на  четырех
ставках, драила лестницы в подъездах, а еще бегала  по  людям,  хватаясь  за
любую работу. Мыла окна, убирала квартиры, прогуливала  собак,  притаскивала
картошку с рынка.
   Надо заметить, что, когда исчез мой отец, мы стали  жить  намного  лучше,
можно сказать,  вздохнули  полной  грудью.  Отпала  необходимость  содержать
алкоголика, покупать ему каждый день бутылку и  пачку  сигарет.  Получалось,
что только на винно-водочные изделия уходило около шести рублей в день, а за
месяц набегало почти двести целковых - зарплата инженера или  учительницы...
Так что после его пропажи нам стало только лучше.
   Рая сделала в "хрущобе" ремонт, постепенно в  комнатах  появились  люстра
производства ГДР, польский палас, болгарская мебель и замечательный кухонный
гарнитур: шкафчики, покрытые серым пластиком в розовых  цветочках.  Мне  они
нравились невероятно. Все у нас стало как у людей,  и  в  школу  я  пошла  в
коричневом платьице,  белом  фартучке  и  ажурных  гольфах.  Рядом  со  мной
возвышалась толстая Раиса с огромным  букетом  гладиолусов.  Ради  праздника
тетка нацепила бордовый костюм из джерси и мучилась в непривычной одежде.
   Первые три класса пролетели мгновенно. Странное дело, но господь наградил
меня хорошей головой. Объяснения учительницы я  ловила  на  лету  и  никаких
трудностей в учебе не испытывала. Все казалось  легким  -  русский,  чтение,
математика и даже немецкий. Другие дети рыдали над  домашними  заданиями,  а
родители писали за них сочинения. Рая даже не заглядывала ко мне в тетради и
дневник. Собственно говоря, делать это было незачем. Никаких  оценок,  кроме
пятерок, там не было.
   В пятом классе к  нам  пришла  новенькая  -  тихая,  застенчивая  Томочка
Попова, и нас  посадили  за  одну  парту.  Через  два  дня  выяснилось,  что
одноклассница не знает ничего. Читала она еле-еле, в математике абсолютно не
смыслила, а по-русски писала с чудовищными  ошибками.  Но  наши  учителя  не
ругали  девочку.  Томочкин  папа  занимал  высокий   пост   в   Министерстве
иностранных дел, частенько катался за  границу,  и  милые  преподавательницы
щеголяли в обновках, подаренных щедрым Виктором Михайловичем. Поэтому Тамару
и  подсадили  ко  мне.  Классная  руководительница  знала,  что  я   пожалею
одноклассницу и  разрешу  ей  списывать  контрольные.  Так  и  вышло.  Томка
принялась сдувать у меня домашние задания, а на  самостоятельных  работах  я
успевала решить два варианта.
   Как-то под Новый год Тамара позвала меня к себе в гости.  Никогда  раньше
мне не приходилось бывать в таких квартирах. Бесконечные коридоры и  большие
комнаты, даже ванная у них была величиной с нашу кухню, а в "пищеблоке"  мог
бы совершить посадку вертолет "Ми-8". Виктор Михайлович  и  Анна  Леонидовна
оказались людьми не чванливыми, кем работают мои родители,  не  спросили,  а
просто накормили одноклассницу дочери разными вкусностями.
   Я стала гостить у них в доме, вернее, приходить туда  каждый  день  после
школы  и  уходить,  когда  заканчивалась  программа  "Время".  Скоро  Поповы
превратились для меня в дядю Витю и тетю Аню, а  Томуську  я  стала  считать
кем-то вроде двоюродной сестры. Впрочем,  и  сами  Поповы  держали  меня  за
родственницу: покупали мне одежду,  кормили  и  постоянно  ставили  Томке  в
пример. Та и правда отвратительно училась, но не из-за лени, а от отсутствия
способностей. Вот и верь после этого в генетику! Мне,  ребенку  алкоголиков,
досталась светлая голова, а Тамара, дочь более чем благополучных  родителей,
получила от господа железные мозги, проворачивавшиеся с огромным скрипом.
   Все хорошо было у Поповых, но более всего меня привлекали в  их  квартире
книги. Дядя Витя собрал великолепную библиотеку. В бесчисленных шкафах  тома
стояли так тесно, что, для того, чтобы вытащить  нужную  книгу,  приходилось
попыхтеть. Дюма, Майн Рид, Джек Лондон, О'Генри - все это я  прочла  залпом.
Потом добралась до Вальтера Скотта, Золя, Бальзака, Виктора Гюго и  Проспера
Мериме... За ними последовали  Мельников-Печерский,  Куприн  и  Чехов...  Но
самое  большое  удовольствие,  как  ни  странно,  я  получила  от  классиков
детективного жанра - Агаты Кристи, Эллери Куина и Рекса Стаута. В начале  70
- 80-х годов мало кто из москвичей имел возможность читать произведения этих
авторов, но дядя Витя, сам страстный поклонник криминального чтива, привозил
из загранкомандировок небольшие томики в мягких ярких обложках,  правда,  на
немецком.