И она, вытянув вперед руки,  поползла  ко  мне  на  коленях.  Я  в  ужасе
отпрянула и налетела на Веру, которая по-прежнему без лишних эмоций  глотала
овсянку.
   Томочка побледнела  и  кинулась  поднимать  Зою,  но  та  как-то  странно
выпучила глаза, потом приложила левую руку к груди, тихо сказала:
   - Печет очень, прям огнем горит, -  и  упала  на  бок,  неловко  подогнув
правую ногу.
   Тамара понеслась к холодильнику за валокордином, но влить в Зою лекарство
мы не смогли. Она не  желала  ничего  глотать,  пахучая  жидкость  текла  по
подбородку, глаза, странно открытые, не мигали.
   Приехавшая  "Скорая"  тут  же  вызвала  милицию:  Зоя  умерла.   Началась
томительная процедура. Сначала прибыли два парня,  которые  изъяснялись  как
индейцы, или глухонемые, в основном знаками с небольшой долей междометий.
   - А-а-а, - пробормотал один, - ты, это, того, в общем.
   - Да, - отреагировал другой, - оно, конечно, надо бы.
   - Ну давай, - велел первый.
   - А-а-а, - протянул второй, - надо, да?
   - Да! - припечатал первый.
   Следом появился  мужик  постарше,  владевший  все  же  словарным  запасом
людоедки Эллочки. Он быстро навел порядок. Записал наши с Тамарой паспортные
данные, повертел в руках документы, найденные в сумочке у Зои, и раздраженно
протянул:
   - Ну ни фига себе, головная боль, прописка в городе Грозный и регистрации
нет.
   - Она наша дальняя родственница, - быстро сообщила Томуся, -  только  что
прибыла.
   - Сердце небось больное, - то ли спросил, то ли  определил  милиционер  и
сел писать какие-то бесконечные бумаги.
   Кристина  и  Вера  как  испарились.  Я  же  решила  уточнить  ситуацию  и
поинтересовалась:
   - Вот предположим, нашла на улице человека без памяти, что делать?
   - Как это нашла, - буркнул мужик, - валялся в канаве?
   - Нет, женщина в ночной рубашке стояла возле дома. Ничего не помнит -  ни
как зовут, ни фамилию...
   - И где она? - заинтересовался  мент.  Но  мне  отчего-то  не  захотелось
говорить правду, и я быстренько ответила:
   - Ну это так, для общего образования.
   - А раз так, - гавкнул мужлан, - то нечего мешать  людям  работать,  итак
из-за вас столько времени зря потерял!
   Я уставилась на него во все глаза. Интересное дело, можно  подумать,  что
он играет в симфоническом оркестре, а тут его заставили ехать "на труп".  Да
ведь это и есть его работа! Ну погоди,  грубиян,  привык  небось  бабулек  с
укропом от метро гонять.
   Сделав самое сладкое лицо, я защебетала:
   - Понимаете,  пишу  детективные  романы,  придумала  интересный  поворот:
главная героиня находит на улице женщину, потерявшую память. Как ей  следует
поступить?
   - На такой случай, - принялся словоохотливо пояснять  только  что  крайне
нелюбезный    сотрудник    правоохранительных    органов,    -    существуют
приемники-распределители, доставят туда.
   - А дальше? - не успокаивалась я.
   - Ну, - милиционер почесал  голову  шариковой  ручкой,  -  там  обученный
персонал, разберутся.
   - Как?
   - В больницу свезут психиатрическую, лечить станут, она все и вспомнит.
   Я тяжело вздохнула. Знаю, знаю, какие порядки в этих  милых  учреждениях.
Целый месяц, польстившись на приличную зарплату,  мыла  полы  в  сумасшедшем
доме. Выдержала только тридцать дней и с позором бежала. Ей-богу,  не  знаю,
кто там страшнее - несчастные  больные  или  средний  медицинский  персонал.
Невероятные вещи проделывали они с теми, кто  пытался  спорить  с  медиками.
Пеленали мокрыми простынями, привязывали на сутки к кровати. Я уже не говорю
об уколах аминазина. Никто не станет  лечить  несчастную  Верочку,  подержат
несколько месяцев - и  сдадут  в  приют,  поселят  возле  никому  не  нужных
стариков и олигофренов. Я невольно вздрогнула:
   - И это все?
   - А чего надо? - удивился мужик. - Государство заботится о таких людях.
   Еще  хуже.  Спаси  нас,  господи,  от  необходимости  просить  у   нашего
государства помощи.
   - Только имейте в виду, - подытожил мент, - субсидию на похороны  вам  не
дадут.
   - Почему? - поинтересовалась Томуся.
   - По месту жительства положена.
   - Но она из Грозного!
   - Там и получите, -  преспокойненько  заявил  "дядя  Степа"  и  захлопнул
планшет. Я поглядела на Томочку.
   - А от чего скончалась Зоя?
   - Вскрытие покажет, - равнодушно бросил милиционер и ушел.
   Не успел он скрыться за дверью, как  опять  раздался  звонок.  Мы  так  и
подпрыгнули. Наверное, скоро при звуках  его  веселой  трели  у  меня  будет
приключаться медвежья болезнь. Что еще на нашу голову?
   Но за дверью, робко переминаясь с ноги на ногу, стоял мой ученик Тема.
   - Тетя Веля, -  пробормотал  он,  -  вы  забыли,  да?  Точно,  совершенно
вылетело из головы.
   - Идем, детка, - сказала я и пошла в соседнюю квартиру.
   Темочка  -  замечательный  двоечник.  Больше  всего  на  свете  он  любит
покушать, причем особых пристрастий в еде не  имеет.  Ест  все  подряд,  ему
нравится  сам  процесс.  Результат  налицо,  вернее  на  теле.  Весит  Темка
значительно больше меня, впрочем, это неудивительно.  Учение  дается  ему  с
трудом: ну не лезет наука в детскую голову. В дневнике ровными рядами  стоят
двойки, но в четверти, да и в году  волшебным  образом  выходят  вожделенные
тройки, и Темочка переползает в  следующий  класс.  Впрочем,  любым  чудесам
находятся вполне реальные объяснения. Во-первых,  Темка  милый  и  абсолютно
неконфликтный ребенок. Учителя частенько используют его в качестве  тягловой
силы: просят донести до дома неподъемную сумку с тетрадями  или  переставить
парты. Артем никогда не отказывает, его любят, и учительская рука сама собой
выводит  "удовлетворительно".  А  во-вторых,  Наташа,  его  мать,  постоянно
таскает в школу всевозможные презенты. Сколько раз я говорила ей:
   - Забери парня из этой школы. Не тянет он. Немецкий пять раз в неделю  по
два часа! Ну куда ему! Отдай после девятого класса учиться на повара или  на
парикмахера!
   Но нет предела родительскому тщеславию. Наташа категорично заявляет:
   - Никогда. Я всю жизнь копейки считаю, пусть  хоть  мой  ребенок  в  люди
выйдет, высшее образование получит. Ты его тресни, если лениться начнет,  но
немецкий он обязан знать.