Пришлось, сидя на корточках, вычерпывать "океан" пластмассовой миской,
слушая неумолчный вой собак. Через час я, грязная, встрепанная, вошла на
кухню и, решив себя вознаградить, сунула в тостер кусочек хлеба, нажала на
клавишу...

Вмиг из глубин безотказно работавшего еще сегодня утром агрегата вырвался
столб пламени. Ада взвыла и нырнула под стол. Я завопила от ужаса,
выдернула шнур из розетки и швырнула произведение "Бош" на лоджию, где оно
благополучно догорело... Слава богу, пострадал только подоконник, на нем
остался черный след.

Смыв жирную копоть, я выбросила тряпку, глянула на себя в зеркало и
подавила вздох. Ладно, сейчас умоемся и двинем на рынок. Но не успели ноги
шагнуть к порогу, как раздался дикий грохот, жуткий вопль Рамика и Ады,
звон, треск и вой Рейчел.

Один из кухонных шкафчиков по непонятной причине рухнул на пол... Кухня у
нас большая, она сделана из двух комнат, секций для хранения чего бы то ни
было в ней полным-полно, в принципе могла сорваться любая из них, набитая,
к примеру, бакалеей или консервами... Но сверзилась именно та полка, где
стояла посуда: чашки, фужеры, рюмки... Весь пол оказался усеян
мелкими-мелкими осколками, а хрусталь просто превратился в стеклянную пыль!

Выудив из эпицентра беды верещавшую от ужаса Адку, я выкинула ее в коридор,
потом отряхнула Рамика, выгнала его следом за мопсихой и принялась убирать
крошево. Выходной день начал походить на кошмар.

Через два часа я, переведя дух, принесла дрель и обнаружила отсутствие
дюбелей. Пришлось прямо на спортивный костюм натягивать куртку и идти в
скобяной магазин. По счастью, он расположен в двух шагах от нашего дома, на
проспекте, у метро. Вообще говоря, страшно хотелось выпить кофе, но в свете
всех происшедших событий я не рискнула включать электрочайник.

Натянув на голову капюшон, а на ноги старые Кирюшкины сапоги, я понеслась
по улице. Надо навести порядок до возвращения детей, представляю, как они
начнут потешаться надо мной, узнав о последних событиях. И Кирюшка, и
Лизавета находятся в том подростковом возрасте, который специалисты
называют загадочно-красивым словом "пубертат". Но суть процессов в их
организмах остается, как ее ни обзови, простой - оба превратились в
отвратительных, вечно спорящих и всем недовольных субъектов. Они то
ругаются, то плачут, постоянно выясняя отношения между собой, со мной и
всем окружающим миром.

Кирюшка вчера заорал "Козел!" в адрес мужчины весьма интеллигентного вида,
который случайно толкнул его в магазине. Поправив очки, мужик миролюбиво
сказал:

- Ой, простите!

- Козел, - завизжал Кирюшка, - идиот, ты мне все ноги оттоптал!

Виновник инцидента молча окинул взглядом меня, красного от возмущения
мальчика и, ничего не сказав, ушел. Зато продавщица, швыряя на прилавок
пакет кефира, ехидно осведомилась:

- Давно сыночку прививку от бешенства делали?

Я вытолкала Кирюшку на улицу и возмутилась:

- Как тебе не стыдно!

- Ну и что, - парировал он, - самый настоящий козел и есть, пусть другой
раз смотрит, куда ноги ставит.

- Ужасно, - бормотала я, - просто позор, ну как можно... что он о нас
подумает!

Кирка посмотрел на меня свысока и хмыкнул:

- Прекрати, Лампа, мы никогда его больше не увидим! Не наплевать ли нам на
его мнение?

Я не нашлась, что возразить. Вечером в мою комнату ворвалась Лизавета. С
треском распахнула шкаф, вьпрясла оттуда брюки, попыталась их натянуть на
свою весьма объемистую попку и зарыдала в голос:

- Прикинь, Лампа, я стала толще тебя! Катастрофа!

Я вспомнила, как, придя из школы, Лизавета, взяв с собой коробочку
шоколадных конфет, устроилась у телика и, недолго мучаясь, слопала все.
Лиза продолжала плакать:

- Отвратительно! Я самая толстая, уродливая во всем классе! Вон Машка
Гаврюшкина тощая-претощая...

- Может, тебе нужно есть поменьше сладкого, - робко сказала я, - мучного и
жирного?.. Хочешь, куплю абонемент в спортклуб: шейпинг, аэробика,
плавание. Живо десять кило потеряешь!

Лизавета вспыхнула огнем, потом швырнула мою одежду прямо на пол и
прошипела:

- Спасибо, ты всегда знаешь, как утешить: да уж, если и ждать от кого
сочувствия, так только не от тебя...

- Но что я плохого сказала? Диета и занятия физкультурой творят чудеса!

- Ничего, - злобилась Лиза, - ничего! Честно говоря, я ждала, ты скажешь
что-нибудь типа: дорогая Лизонька, у тебя изумительная фигура! Вот спасибо
так спасибо! Десять кило потеряешь! Значит, они у меня лишние?! Кстати, ты
сама лопаешь конфеты, а других осуждаешь...

- Но я вешу сорок восемь килограммов и...

- Ничего слышать не хочу, - взвизгнула Лиза и выскочила в коридор, от души
треснув дверью о косяк.

В скобяной лавке, слава богу, нашлись нужные дюбели и шурупы. Сунув в
карман пакетик, я вышла на улицу, поежилась от пронизывающего ветра и
услышала:

- Фрося!

Я машинально повернулась на зов, ноги притормозили. Так, значит, это
знакомый из той прошлой жизни...

Моя биография четко делится на две части: до встречи с Катей Романовой и
после. "До" была тихая жизнь под крылышком у мамы, оперной певицы, и папы,
доктора наук, учеба в консерватории по классу арфы, неудачная артистическая
карьера, замужество, завершившееся моим побегом из дома и в конце концов
разводом... И звали меня в той жизни Ефросинья
[1]. Но потом судьба меня столкнула с Катюшкой и ее семьей. Дальнейшая
жизнь потекла по-другому. Теперь я считаю своей родней Катю, двух ее
сыновей, Сережу и Кирюшку, жену Сережки Юлечку и кучу домашних животных.