Катюша хирург, Сережка работает в рекламном агентстве, а Юля журналист.
Лизавета появилась у нас в результате моей попытки очередной раз заработать
деньги. Сами понимаете, профессия арфистки не самая нужная в нынешние
времена, правда, Катюша отлично зарабатывает, она виртуозно оперирует
щитовидную железу, и больные выстраиваются к ней в очередь. Оклад у
подруги, несмотря на ученую степень, крошечный, но многие из больных
вручают ей конвертики. К слову сказать, Катя никогда не делает различия
между платными и "нищими" пациентами и готова сидеть со всеми ровно
столько, сколько надо. Она вообще у нас ненормальная: уходит из дома в
восемь утра, приходит в девять вечера.

Так вот Катя все время говорит:

- Хватит комплексовать! Веди домашнее хозяйство, я заработаю!

Но мне весьма некомфортно жить нахлебницей, поэтому я постоянно пытаюсь
устроиться на работу. Одной из таких попыток было попробовать себя на ниве
домашнего хозяйства. Я нанялась экономкой в семью модного писателя Кондрата
Разумова. Но, очевидно, господь предназначил меня для других занятий. В
домработницах я прослужила ровно две недели, а потом Кондрата убили. Его
дочь Лиза осталась на белом свете одна-одинешенька, и мы с Катериной
забрали ее к себе
[2].

Да, еще одно. Поселившись у Кати, я приобрела семью. Кстати, мы по
случайности оказались однофамилицами, и те, кто не знает истории наших
взаимоотношений, искренне считают нас сестрами. Уж очень я не любила имя
Ефросинья, оно напоминало о бесцельно прожитых годах, так что теперь в моем
паспорте написано - Евлампия Романова. Но все знакомые и близкие зовут меня
коротко: Лампа.

- Фрося, ты, что ли? - повторил бархатистый баритон.

Я глянула на говорившего и поперхнулась. Прямо на меня, выглядывая из окна
роскошной машины, смотрел Эдуард Малевич, как всегда, безукоризненно одетый
и причесанный. Окинув взглядом его роскошное пальто из мягкой фланели и
великолепный костюм, видневшийся между расстегнутыми полами, я подавила
тяжелый вздох. Ну почему эта встреча произошла именно сейчас, когда я,
всклокоченная, ненакрашенная, с облупившимся после вычерпывания "океана"
лаком на ногтях, побежала на улицу в затрапезной китайской куртке? Между
прочим, в шкафу висит хорошенькая шубка из белки, подарок Сережки на мой
день рождения... И уж совсем обидно, что налетела в таком виде не на
кого-нибудь, а на Эдика.

Мы учились вместе в консерватории, только Малевич осваивал скрипку. Ему
пророчили блестящее будущее. Уже на третьем курсе Эдик отхватил премию на
каком-то конкурсе, по-моему, в Варне, и педагоги в один голос пели:
"Малевич - наша надежда". Эдичка всегда был хорош собой. Для меня
оставалось тайной, каким образом он ухитряется великолепно одеваться,
посещать модную парикмахерскую и курить самые дорогие по тем временам
сигареты "БТ". Малевич был не москвич, жил, как все иногородние студенты,
на стипендию...

На четвертом курсе у нас разгорелся роман. Я слыла очень инфантильной
девочкой, воспитанной на редкость авторитарной мамой, да и времена были
иные, чем сейчас. Поэтому мы несколько недель, сбегая с занятий, просто
бродили по весенним улицам, взявшись за руки. Вечером встречаться не могли.
Моя мамуся мигом бы потребовала привести кавалера в дом, а чем
заканчивались подобные посещения, я очень хорошо знала.

Впрочем, завершилось это все равно плохо. Мама проведала о том, что дочурка
прогуливает учебу, и призвала меня к ответу. Услыхав про роман с мальчиком
без московской прописки, мамочка, очевидно, пришла в ужас, потому что сразу
отправила меня на все лето к дальней родственнице, живущей в Сочи.
Необходимость поездки объяснялась просто. В нашей квартире начинался
ремонт, а мне, с моей аллергией, лучше провести это время на берегу моря.

Уезжала я с тяжелым сердцем, а когда первого сентября вернулась на учебу,
Эдик уже женился, да не на ком-нибудь, а на дочке профессора Арбени,
хохотушке Ниночке, кстати, тоже очень талантливой скрипачке. Честно говоря,
было не слишком приятно сталкиваться с ним в коридорах и буфете, но я
делала вид, что ничего не произошло. После окончания консерватории я
никогда не встречала Эдика, одно время видела его фамилию на афишах, потом
она исчезла, и я решила, что Малевич, как многие талантливые музыканты,
концертирует теперь на Западе. И вот надо же! Налетела на Эдика.

- Фроська, - радовался мужик. - Залезай в машину. Как живешь?

Я села в тачку. Сказать правду? С прежней работы в частном лицее пришлось
уйти, уж очень противные попадались родители. А чтобы не чувствовать себя
приживалкой, даю уроки музыки в ближайшей школе, получая за это двести
рублей в месяц. Не имею детей и мужа.

Я еще раз окинула взглядом роскошное пальто Эдика, вдохнула аромат дорогого
парфюма и начала с энтузиазмом врать:

- Все чудесно. Вышла замуж, родила двух мальчиков, концертную деятельность
бросила, сам понимаешь, при наличии детей делать карьеру музыканта
затруднительно, поэтому просто работаю на радио, в оркестре. Сейчас вот
ремонт затеяли...

Я перевела дух и вытащила из кармана дюбели.

- Побежала за шурупами, прямо как была, в жутком виде, а тут ты!

Эдик расхохотался:

- Ремонт! Тогда понятно. Ей-богу, я расстроился, когда тебя увидел, чистая
бомжиха...