- Видел бы ты мою квартиру! Все двенадцать комнат в разгроме, а муж, как
всегда, умотал в Америку.

- Ты сама обои клеишь?!

- С ума сошел? Бригаду наняла, итальянцев, разве наши хорошо сделают?

- Слышь, Фрось, - предложил Эдик, - поехали, попьем кофейку, потреплемся...

- Но мне домой надо.

- Да брось, позвони, скажи, через час придешь, ну давай, столько лет не
виделись!

Я растерянно пробормотала:

- Но я одета не лучшим образом...

- Наплюй, поедем в "Макдоналдс", там никто и внимания не обратит, сядем в
углу, поболтаем, ну давай, давай...

И он завел мотор.

Неожиданно я весело сказала:

- Давай! И правда, сто лет не разговаривали.

- Отлично, - обрадовался Эдик, и мы покатили вперед.

Наверное, в этот момент мой ангел-хранитель попросту заснул или решил пойти
пообедать, ведь ничто не помешало мне совершить поступок, последствия
которого пришлось пожинать потом очень долго. Ну почему не началось
землетрясение или пожар? Почему, в конце концов, автомобиль завелся и
покладисто поехал в сторону "Макдоналдса"? Отчего не закапризничал, как моя
старенькая "копейка", демонстрируя севший аккумулятор или забрызганные
свечи... Да мало ли причин найдется у авто, чтобы не двинуться с места! Но
нет, иномарка лихо покатила по проспекту, неся меня навстречу беде.

ГЛАВА 2

В "Макдоналдсе" мы устроились в китайском зале, в самом углу, развернули
хрусткие бумажки, вытащили горячие булки с котлетами и принялись болтать.

- Где ты выступаешь? - поинтересовалась я.

- На кладбище, - преспокойно ответил Эдик, вонзая зубы в мясо.

В первый момент я подумала, что не поняла его, и переспросила:

- Кладбище? Это какой же зал теперь так мило называется?

- Кладбище - это кладбище, - хмыкнул Эдик, - могилки, памятники, венки,
безутешные родственники...

Я разинула рот:

- Ты играешь на погосте? Где? У могил? Или в церкви, на органе?

Малевич захохотал:

- Фроська, ты идиотка. В православных соборах нет органа и музыки, там поют
а капелла, это ты с католиками путаешь. Но я не играю.

- Что же ты делаешь?

- Я директор кладбища, правда, не слишком большого, притом не
московского...

От изумления я чуть не пролила напиток, который "Макдоналдс" выдает за
кофе-капуччино, и обалдело переспросила:

- Ты?! Начальник над захоронениями? Где?

- В изумительном месте, - улыбнулся Эдик, - пятнадцать минут от столицы,
Белогорск. Живу в Москве, а работаю в области. Там шикарная природа...

Я отказывалась верить своим ушам. Эдик Малевич, талантливый скрипач, - и
такой пердю-монокль! Пьяные могильщики, бомжи...

Не замечая произведенного впечатления, бывший однокашник бодро расписывал
красоты Белогорска, потом начал рассказывать о жене со странным именем
Гема.

Минут через пятнадцать, когда мы, опустошив подносы, принялись за
мороженое, Эдик внезапно вздохнул:

- Черт возьми!

- Что случилось?

- Да забыл в машине педерастку, а в ней мобильный. - В ту же секунду он
протянул мне ключи и попросил: - Будь другом, принеси.

Сказать, что его предложение меня удивило, это не сказать ничего. За кого
Малевич меня принимает? Он на своем кладбище растерял все представления о
приличном поведении. Отправить даму за сумкой!

Очевидно, на моем лице отразились все эти мысли, потому что Эдик быстренько
добавил:

- Извини, дорогая, знаю, это звучит как хамство, но у меня разыгрался дикий
радикулит, пошевелиться не могу, а в барсетке еще и лекарства. Будь
человеком, принеси.

Я рассмеялась и взяла ключи. Да уж, к сожалению, мы не делаемся моложе с
возрастом, вот уже у моих одногодков начинаются проблемы со здоровьем. Хотя
радикулит можно заработать и в юности. Улыбаясь, я вышла на улицу, открыла
роскошный автомобиль и тут же увидела на заднем сиденье небольшую сумочку с
кожаной петелькой. Сунув ее в объемистый карман куртки, я заперла иномарку
и не торопясь вернулась в "Макдоналдс".

Эдик сидел, навалившись на стол. Похоже, беднягу сильно скрутило.

- Передвижная аптека прибыла, - сообщила я и, сев на свое место, взглянула
на однокурсника.

От вопля меня удержала лишь мысль о множестве разновозрастных детей, весело
болтавших почти за каждым столом. Эдик выглядел ужасно. Огромные, широко
раскрытые, какие-то выпученные глаза не мигая смотрели поверх моей головы.
Изо рта вытекала слюна, а губы бьии искажены гримасой.

Чувствуя легкое головокружение, я скользнула взглядом по трупу и увидела
торчащую из левого бока рукоятку ножа. Собрав всю волю в кулак, я встала и
пошла к лестнице, потом обернулась. Так, Эдик сидит спиной к залу, лицом к
стене, перед ним стоит поднос, на котором громоздятся остатки чизбургеров,
пакетики с недоеденной картошкой и упаковки с пирожками. Место тут
укромное, со стороны пейзаж выглядит так, словно кавалер спокойно отдыхает,
поджидая даму, пошедшую в туалет.

- Где у вас главный? - схватила я за рукав девчонку в фирменной рубашке
"Макдоналдса".

- Главный по чему? - улыбаясь во весь рот, осведомилась служащая.

Потом, увидав мое замешательство, пояснила:

- У нас есть директор по персоналу, директор по еде...

Я тяжело вздохнула. Если бы Эдик отравился, следовало обращаться к тому,
кто отвечает за харчи, но Малевича пырнули ножом.

- Начальник службы безопасности на месте?

- А вон он у центрального входа, - показала девица пальцем на высокого
темноволосого мужика в безукоризненном костюме.