Я прищурилась и довольно зло ответила:

- Если бы я хотела вас обворовать, то утащила бы все разом!

- Ну ладно, не лезь в бутылку, - миролюбиво ответила девица.

Она казалась очень молодой, лет двадцати, не больше. Густая тушь, черные
брови, огненные щеки и кровавые губы не скрывали ее возраст. Порывшись
пальцами с отвратительно длинными ногтями в отделении, набитом деньгами,
девчонка выудила сторублевую бумажку и царским жестом протянула ее мне:

- Это за услуги, надеюсь, хватит.

Черная волна злобы поднялась из желудка и заполнила мою голову.

- Детка, - процедила я сквозь зубы, - ты бы хоть поинтересовалась, что с
Эдуардом!

- Подумаешь, - фыркнула любящая женушка, - эка невидаль! Опять надрался и в
вытрезвитель попал, еще хорошо, что не в ментовку!

- Нет, - медленно ответила я, - он, как ты выражаешься, в ментовке!

Девчонка подпрыгнула:

- Ну блин! В каком отделении? Это же опять надо туда бабки тащить!

Понимая, что иного выхода нет, я брякнула:

- Нет, деньгами тут не поможешь, дело очень серьезное.

- Под уголовную статью попал! - всплеснула руками супруга. - Знаем,
проходили! Неделю тому назад он долбанул одного мента кулаком по зубам! Ну
вы не поверите, сколько содрали! До сих пор вздрагиваю!

- Эдик мертв, - тихо сказала я.

- Как? - отшатнулась девчонка. - Что вы имеете в виду?

- Его убили сегодня в ресторане "Макдоналдс", странно, что никто из милиции
не сообщил вам о случившемся.

- Ничего не понимаю, - трясла головой госпожа Малевич, - просто
ничегошеньки. Вы имеете в виду, что он напился в ресторане, как труп?

- Нет, - жестко ответила я, - он на самом деле труп.

- Ой! - взвизгнула девица, закатила глаза и рухнула на пол.

Я захлопнула дверь и побежала искать кухню. Квартира была маленькой,
неудобной, с узким крохотным коридором и пятиметровым пищеблоком.
Оборудован он оказался старенькой мебелью, затрапезным холодильничком
"Минск" и электроплитой российского производства.

Не найдя никаких лекарств, я набрала в чашку холодной воды и брызнула на
лицо госпожи Малевич, но та не подавала признаков жизни. Слегка
испугавшись, я намочила полотенце и стала тереть щеки и лоб девчонки.
Светло-зеленая махровая ткань стала разноцветной, боевая раскраска смылась,
из-под нее появилось бледненькое личико, слегка простоватое, но милое, с
пухлыми губками, которым совершенно не нужна помада.

- Не надо, - прошептала госпожа Малевич, пытаясь сесть, - перестаньте
возить по моему лицу тряпкой.

Спустя десять минут мы сидели на крохотной кухоньке, опершись локтями о
стол, мадам Малевич причитала:

- Боже! Что теперь со мной будет! Катастрофа! Квартира оплачена только до
декабря, денег никаких нет!

- Там в барсетке тысяча долларов и еще рублями много, - тихо сказала я.

- Ерунда, - ныла девчонка, - еле-еле хватит на месяц кое-как перебиться. А
потом мне куда?

На улицу, да? Чем платить за жилплощадь? На что одеваться! Ну, Эдик, ну,
свинья!

Я с искренним удивлением смотрела на девчонку. Говорят, что каждый народ
заслуживает своего вождя, а всякий муж получает ту жену, которой достоин.
Интересно, за какие грехи наградил Эдика бог этим чудовищем.

- Вы бы хоть позвонили в милицию, - вырвалось у меня, - сейчас телефон дам!

- Зачем? - взвизгнула девчонка. - Терпеть не могу ментов!

- Они все равно к вам придут!

- Зачем? - тупо спросила девица.

- Ну как же? Обязательно.

- Да зачем?

Я растерялась.

- Показания снять, и потом, вы же его хоронить будете?

- Это еще зачем?

Тут я совсем онемела.

- И не подумаю даже, - неслась дальше девчонка. - Похороны! Еще скажите про
поминки! Знаю, знаю, сколько денег выбросить надо! У нас, когда дед
перекинулся, мать-дура всю сберкнижку на идиотство растратила, мигом по
ветру пустила все, что долго собирали: гроб дорогущий зачем-то заказала,
оркестр, водка ящиками! Лучше бы о живых подумала. Этот-то все равно уже
помер!

Я лишь хлопала глазами. С подобными экземплярами мне еще не приходилось
сталкиваться. Неудивительно, что несчастный Эдька пил горькую. Странно, что
не употреблял наркотики, живя возле этой гарпии.

Не замечая произведенного впечатления, девица вопила дальше:

- И вообще, почему я? Пусть его Гема закапывает, ей больше моего досталось!

Странное имя Гема резануло мне слух, и в мозгу забрезжил лучик света.

- Погоди, ты не его жена?

- Нет, конечно, - фыркнула девица.

- Почему же тогда велела сюда приехать с барсеткой?

- Потому что этот козел здесь последнее время жил, - в сердцах воскликнула
девчонка. - Обещал, блин, алмазные горы. "Погоди, душечка, на золоте кушать
станешь". Как же! Умер и оставил меня нищей! Между прочим, с работы из-за
него уволилась! Вот уж повезло так повезло!

- Тебя как зовут?

- Лена, - ответила девица и вытащила пачку " Парламента".

- Значит, барсетку следовало отдать не тебе!

- Еще чего, - взвизгнула Лена, - он тут все время проводил. Доллары мои!

- Телефон его жены знаешь?

- Гемы? Естественно!

- Давай.

- Зачем?

- Давай, говорю, а то и впрямь сейчас сюда милицию вызову. Вот весело
будет! Ты по закону Малевичу никто, живо кошелек покойного отнимут!

Лена сжала губы, потом процедила:

- Возле телефона, на бумажке написан, любуйтесь.

Я потыкала пальцем в кнопки, услыхала тихое, словно шорох осенней листвы,
"алло" и уточнила:

- Простите, я говорю с госпожой Малевич?

- Да, - донеслось издалека.