Выйдя на улицу, я огляделась: никого. Значит,  за  квартирой  не  следят.
Получив номер в отеле, я отправилась на разведку в Бутырскую тюрьму.
   Новослободская улица, д.45, навряд ли забуду когда-нибудь этот  адрес.  В
тихий утренний час у тюрьмы, скрытой  во  дворе  большого  кирпичного  дома,
толпился народ. Почти все с гигантскими сумками в руках.
   За двадцать минут я обросла сведениями. Все продукты  надо  развернуть  и
разложить по пакетам, сигареты тоже без пачек,  яблоки  можно,  а  апельсины
нельзя. Сахар только в виде песка, кусок  не  берут.  Мыло,  пожалуйста,  но
шампунь ни за что. А если хотите, передавайте  ведро  и  таз,  но  только  с
разрешения начальника тюрьмы, а к нему на прием  многокилометровая  очередь.
На лекарства отдельная передача, записываться за неделю. Причем можно только
отечественные препараты, витамины, аспирин - ничего импортного.  Это  ли  не
пример патриотизма!  На  робкие  вопросы,  начинавшиеся  словами  "почему?",
спрошенные в ответ либо дико хохотали, либо  сочувственно  говорили:  "Вы  в
первый раз, да?"
   В восемь утра узкая  дверка  приоткрыласъ,  и  толпа  ломанулась  внутрь.
Людским потоком меня внесло  в  длинное  помещение  с  окошком.  Случайно  я
оказалась первой.  Окошко  распахнулось  и  явило  взору  девицу  лет  30  в
гимнастерке. Ни крутая завивка, ни яркая косметика не могли сделать ее  хоть
сколько-нибудь привлекательной. Маленькие глазки  буравчиками  воткнулись  в
мое лицо:
   - Имя?
   - Дарья.
   - Женщины в другом изоляторе. Следующий.
   - Простите, я не поняла. Денис.
   - Отчество?
   - Иванович.
   - Фамилия?
   С перепугу я чуть было опять не назвала свою.
   - Год рождения?
   - 1982-й, нет, 1984-й.
   Порывшись в картотеке, женщина-робот выкинула бумажку. Отойдя в  сторону,
я изучила ее - бланк на передачу вещей и продуктов.  Сверху  красной  ручкой
проставлена цифра 100. Словоохотливые товарищи по  несчастью  сообщили,  что
это номер камеры. Тут же обнаружились родители сокамерников. Я  смотрела  на
них с изумлением. Еще один удар по самомнению - всегда считала, что в тюрьме
одни бандиты и родственники у  них  соответственные.  А  тут  стояли  просто
несчастные, издерганные люди, такие же, как я.
   С треском распахнулось еще одно окно, оттуда раздался голос:
   - Павлова!
   Какая-то  вспотевшая  женщина  поволокла  к  окну  баулы.  Я  исхитрилась
оказаться у окошка раньше.
   - Простите, дали бланк, а продуктов нет, как...
   - Передачи до трех, - отрезала блондинка, как две капли воды  похожая  на
предыдущую.
   - Но у меня спецразрешение, - нагло заявила я и протянула ей 100 долларов
в конверте.
   Бросив быстрый взгляд внутрь конверта, блондинка расцвела и  повела  себя
загадочно.
   - Надо сразу говорить, что у вас  разрешение  врача  на  спецпередачу,  -
пролаяла она грубым голосом, улыбаясь во весь рот. - Возьмите и заполните.
   И она сунула мне бумажку. Я отошла к окну и  прочитала  записку:  "15.00,
передача для обслуги, позвать Марину Кашину".
   В три часа дня, с сумкой, набитой продуктами, я вновь  стояла  в  том  же
зале. Народу не было. Окошки закрыты, полная тишина. Внезапно в самом  конце
открылась маленькая дверца.
   - Тебе чего, мамаша? - спросила высунувшаяся голова.
   - Передача для обслуги, позовите Марину Кашину.
   Голова понимающе кивнула. Через несколько  секунд  окошко  отворилось,  и
появилась третья блондинка. У них что, белокурые волосы с кудрями -  признак
профессиональной пригодности?
   - Давай, - коротко сказала Марина. Я вывалила перед  ней  груду  вещей  и
продуктов.
   - Дезодорант не возьму, - отрезала стражница.
   Я быстро протянула ей следующий конверт. Дезодорант перекочевал в  мешок,
а с ним и запрещенный одеколон, сосиски и многое другое.
   - Давай маляву, - требовательно велела служительница.
   - Что? - удивилась я.
   - Маляву, ну записку, не понимаешь?  Пришлось  нацарапать  пару  слов  на
протянутом обрывке бумаги.
   - Жди, -  раздался  короткий  приказ.  Минут  через  сорок  окошко  снова
приоткрылось.
   - На! - Мне в руки упала записочка.
   Я прочитала ее на улице: "Продукты получил, все в порядке. Денис".  Внизу
другим почерком написано:  "Вторник,  15.00,  передача  для  обслуги.  Елена
3верева". Значит, во вторник, через неделю, можно  повторить  передачу.  Да,
шорох зеленых купюр решает в родном Отечестве все.
   Из тюрьмы я отправилась к Жене Яшину. Когда-то, сто лет  тому  назад,  мы
учились в одном классе, и  конопатый  Женька  бессовестно  списывал  у  меня
уроки. Теперь он превратился в дородного Евгения Андреевича,  преуспевающего
и жуликоватого заведующего адвокатской конторой. В ответ на мои просьбы он в
ужасе замахал веснушчатыми руками:
   - Нет, ни за что на свете.
   Я вздохнула, эти слова слышала уже не в первый  раз.  Есть  у  меня  свои
аргументы - коллекция портретов американских президентов. Пришлось просидеть
у  Женьки  часа  четыре,  но  к  вечеру  я  была  обладательницей  бесценных
адвокатских удостоверений и одного волшебного телефона.
   Ночью связалась с Оксаной:
   - Позовите Дениса, пожалуйста.
   - Он уехал на рыбалку.
   Так, значит, все идет по плану. На следующий день утром мой путь лежал  к
киностудии "Мосфильм".