- Мне необходимо передать мадам Роуэн посылку.
   Нельзя сказать, что я покривила душой. Ведь портсигар тоже можно  принять
за посылку.
   Калитка открылась. По  дорожке,  где  по  обеим  сторонам  были  посажены
огурцы, я прошествовала к особняку. Ну и чудак же был  этот  Роуэн,  впервые
вижу, чтобы подъездную дорожку украшали огурцами.
   В  дверях  стояла  девушка.  Невысокого  роста,   щупленькая,   настоящая
"рюмочная болонка". Ни дорогой костюм, ни антикварный перстень на пальце  не
спасали положения. Лицо бесцветное, глаза блеклые, волосы жидкие и  какие-то
сальные. Вдобавок  уши,  с  целым  состоянием  в  мочках,  непропорционально
велики. Мне показалось, что она одолжила их у тучного мужчины.
   - Я Луиза  Роуэн,  -  проговорила  уродка  неожиданно  красивым,  грудным
голосом. - Давайте посылку!
   - Вы жена Франциска Роуэна?
   - Нет, дочь.
   - Мне хочется поговорить с самой мадам Роуэн, видите ли, я случайно стала
свидетельницей смерти вашего отца.
   Луиза немного поколебалась, потом как-то нерешительно протянула:
   - Мама очень  плохо  себя  чувствует,  но  пройдите  в  дом,  может,  она
спустится.
   Девушка посторонилась, и я вошла в холл, заставленный диванами и креслами
образца шестидесятых годов. Потертая обивка  и  вылезающий  кое-где  поролон
явственно свидетельствовали о том, что мебель ни разу не перетягивали. Тут и
там на специальных подставочках  стояли  цветочные  горшки.  Я  пригляделась
повнимательней, мне показалось, что в них растут укроп и петрушка.
   Пройдя через холл, мы оказались в гостиной, очевидно предназначенной  для
деловых приемов. Слегка облупившиеся стены  и  потолок,  а  также  выцветший
ковер никак не вязались со стоявшей посреди комнаты роскошной белой  кожаной
мебелью... Дочь Роуэна, извинившись, вышла. Я осталась одна. Осквернить  эти
чудесные диван и кресла своим задом? Нет, просто невозможно!
   Я подошла к окну. Вид огурцов по обе стороны дорожки был так нелеп, что я
не сдержала смешок.
   - Папа был чудаком, - раздался чей-то голос.
   Я повернулась.  В  кресле  сидела  неизвестно  откуда  взявшаяся  молодая
женщина. Такая же маленькая, как Луиза, но плюньте в того, кто назвал бы  ее
тщедушной. Роскошные черные волосы ниспадали почти до талии, большие голубые
глаза, красиво очерченный рот, миниатюрное личико, изящные  руки,  мини-юбка
открывала взору точеные ножки. Девушка выглядела настоящей красавицей.
   - Вас удивил огород за окном? - спросила она.
   - Да, немного странно видеть огурцы там, где традиционно растут цветы.
   - Огурцы - это только начало. Возле черного хода посажены кабачки, тыквы,
морковь. Пока  растения  не  поднялись,  молочник  страшно  пугался.  Грядки
напоминали ему могилы, и он все время интересовался,  кто  похоронен  у  нас
возле гаража.
   - Ваш отец, очевидно, страстный огородник?
   - Ничуть не бывало, просто феерический скупец.
   - Глядя на мебелъ, в это трудно поверить.
   Девушка заулыбалась:
   - Белых чудовищ велел поставить в гостиной Пьер, муж Луизы.
   - Муж Луизы?
   Удивление, которое я испытала при мысли о том,  что  эта  бледная  девица
замужем, очевидно, отразилось на моем лице.
   - А почему моей сестре не быть замужем, разве это противозаконно?
   Не успела я ничего сказать, как в комнату ворвалась толпа людей. Все  они
одновременно стали задавать вопросы: "Кто я?",  "Где  посылка?  Откуда  знаю
Роуэна?", "Кто дал их адрес?".
   Через секунду я разобралась, что вошедших всего четверо, просто голоса  у
них резкие, крикливые, как у пингвинов. Луиза, молодой мужчина, очевидно, ее
муж, какой-то коротконогий тип и дама на  вид  лет  сорока.  Последняя,  как
подкошенная, рухнула в кресло. Шум утих. Коротконогий гневно посмотрел в мою
сторону:
   - Если велено передать посылку мадам  Роуэн  лично,  то  отдавайте  ее  и
уходите!
   Я села на диван и положила ногу на ногу. Терпеть не могу, когда  со  мной
так разговаривают. Сейчас объясню, где раки зимуют. Протянув свою визитку, я
открыла рот. К концу моей пространной речи их лица разгладились.  Муж  Луизы
взял портсигар:
   - Простите, мадам. Смерть  тестя  наделала  много  шума,  нас  без  конца
осаждали журналисты. Даже представить себе не можете, что  они  придумывали,
чтобы попасть в дом! Поэтому мы так накинулись на вас!
   Через несколько минут молодая горничная принесла бутылки с вином и  блюдо
с сырами.
   Селина взяла портсигар:
   - Вот уж не думала, что мама могла подарить  отцу  такой  портсигар.  Он,
наверное, потом месяц ругался.
   Коротконогий укоризненно посмотрел на нее:
   - Селина! Как тебе не стыдно!
   - А чего я должна стыдиться, мне жаль, что он не треснулся лбом о баобаб,
или что там росло на пути, на двадцать лет раньше!
   Я с недоумением  посмотрела  на  собравшихся.  Вдова  томно  вздохнула  и
пояснила:
   - Милая, на нас последние месяцы сыплются  одни  неприятности.  Некоторое
время тому назад муж попал в автокатастрофу, врезался в дерево. После  этого
у него возникла амнезия. Правда, через несколько дней память  вернулась,  но
это был уже не мой Франциск!
   - И слава богу, - фыркнула Селина. Пьер подошел ко мне:
   - Простите, мадам, совершенно ни к чему  слушать  скандал.  Разрешите,  я
отвезу вас домой.