Дарья ДОНЦОВА
Даша Васильева 1-13

ЗА ВСЕМИ ЗАЙЦАМИ
Домик тетушки Лжи.
ДАНТИСТЫ ТОЖЕ ПЛАЧУТ
БАССЕЙН С КРОКОДИЛАМИ
СПЯТ УСТАЛЫЕ ИГРУШКИ
ВЫНОС ДЕЛА
ХОББИ ГАДКОГО УТЕНКА
КОНТРОЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ
"ЭТА ГОРЬКАЯ СЛАДКАЯ МЕСТЬ"
ЖЕНА МОЕГО МУЖА
ДАМА С КОГОТКАМИ
Несекретные материалы.
Улыбка 45-го калибра
БЕНЕФИС МАРТОВСКОЙ КОШКИ


    Дарья ДОНЦОВА
    ЗА ВСЕМИ ЗАЙЦАМИ


   ГЛАВА 1

   Телефонный звонок прозвучал в кромешной тьме. Я лежала, как труп, и никак
не могла раскрыть глаз, а противный звук повторялся с редким постоянством  -
дзинь, дзинь. Наконец, мозги зашевелились, и, поднимая трубку, я глянула  на
будильник -  5  утра.  Кому  же  это  пришло  в  голову  позвонить  в  такую
несусветную рань. Голос оказался до боли знакомым:
   - Дашенька, деточка, наверное, не узнаешь меня? Беспокоит Анна Михайловна
Петрова из Москвы.
   Даже при желании не  забудешь  профессора  Петрову.  Высокая,  полная,  с
величественной осанкой и серебристой укладкой,  она  полностью  и  абсолютно
хозяйствовала  на  кафедре,  где  уныло  протекала   моя   преподавательская
деятельность.
   Не то чтобы Анна Михайловна меня не любила, нет, просто не  замечала:  не
хвалила  и  не  ругала.  Я  была   исправной   преподавательской   единицей,
безропотной и до ужаса  скучной.  Я  не  имела  мужа-генерала,  как  Леночка
Костина, или папу-академика, как Милочка Любавина, я не ездила  за  границу,
как Женя Славин.  Даже  Катя  Артамонова,  вышедшая  замуж  за  парикмахера,
пользовалась расположением Анны Михайловны.
   - Конечно, для Катюши это мезальянс, - говорила она  хорошо  поставленным
голосом. - Парикмахер вообще-то ей не пара, но настоящего  дамского  мастера
так трудно найти.
   Прозябать бы мне до пенсии на кафедре иностранных  языков  в  техническом
вузе с зарплатой, на которую можно купить разве что  десять  банок  главного
женского секрета - майонеза Кальве, как вдруг случилась потрясающая история.
   Моя лучшая подруга Наташа неожиданно вышла  замуж  за  сказочно  богатого
француза. И я с детьми и невесткой поехала ее навестить.
   По  прибытии  в  Париж  мы  оказались  в  центре  совершенно  невероятной
детективной истории. Жана, мужа Наташи, убили на следующий день после нашего
приезда.  Все  его   многомиллионное   состояние   отошло   вдове.   Никаких
родственников - ни прямых, ни кривых -  у  Жана  не  было.  Кроме  денег,  в
Наташкины  руки  упали   коллекция   картин,   трехэтажный   дом,   семейные
драгоценности  и  хорошо  налаженный  бизнес.  Задыхаясь  от  счастья,   она
попросила остаться с ней, и я рискнула.
   Московскую квартиру сдала сразу, с работы уволилась  в  одночасье.  Жизнь
богатой дамы в столице моды пришлась мне по вкусу, а  чтобы  не  умереть  со
скуки, я стала преподавать русский французам,  которым  этот  язык  зачем-то
понадобился.
   Жили мы в предместье Парижа вместе с Наташкой в  шикарном  особняке.  Мой
сын  Аркадий  учился  на  адвоката,  его  жена  Оля  -   на   искусствоведа.
Четырнадцатилетняя Маша  ходила  в  лицей.  Еще  жили  с  нами  две  собаки:
питбультерьер Банди и ротвейлер Снап. Они беспрепятственно бегали  по  всему
дому и саду.
   И пит и ротвейлер были куплены для охраны, но злых  сторожей  из  них  не
получилось. Оба до потери сознания обожали  пожрать.  Их  пасти  вечно  были
заняты какой-то вкуснятиной. Луи, повар, поил  их  кофе  со  сгущенкой.  Его
жена, Софи, угощала блинчиками, даже электрик  и  слесарь  баловали  сдобным
печеньем. Результат налицо: кровожадные звери  встречали  любого  незнакомца
радостным повизгиванием.
   Не рисковали собаки  заглядывать  только  в  комнаты  на  третьем  этаже,
которые занимали Луи и Софи. Там безраздельно царили две кошки: белая Фифина
и трехцветная Клеопатра. Собаки их побаивались и, когда те парочкой  входили
в гостиную, быстро освобождали самое уютное место у торшера.
   Нашу богатую и счастливую жизнь изрядно портило только  одно  неудобство:
бесконечные гости из Москвы. Как только слух о  моем  переезде  разнесся  по
городу, косяком, как журавли на юг,  потянулись  визитеры.  Каждый  раз  это
выглядело одинаково: короткий телефонный звонок - и через несколько  дней  в
холле топчется очередной турист с необозримых просторов  любимой  Родины.  В
чемодане у него, как и у всех остальных, неизменная буханка черного хлеба  и
баночка икры. Ну кто придумал, что в Париже  нельзя  купить  черный  хлеб  и
икру?
   Теперь понятно, с каким настроением я услышала  в  5  утра  международный
звонок, но, к сожалению, мама и папа еще в детстве объяснили, что неприлично
бросать трубку.
   - Да, Анна Михайловна, конечно, я вас узнала!
   - Ах, Дашенька, детка моя, - сладко запела мембрана, - нам на кафедре так
тебя не хватает.
   Я  гадко  ухмыльнулась  и  продолжала  слушать,  как  профессор   Петрова
постепенно подбирается к основной теме разговора - ее приезду во Францию. Но
ошиблась.
   - Дружочек, мой младший сын Дима едет в Париж, видишь ли,  он  всю  жизнь
мечтал там побывать. Денег  у  нас,  сама  знаешь,  немного,  на  билет  ему
наскребла, а вот гостиницу не осилим. Не примешь его ненадолго?
   - Ну конечно, с радостью, дайте ему адрес, нет, лучше встречу сама, когда
он прилетит?
   - Сегодня, девятичасовым рейсом,  поэтому  и  позвонила  пораньше,  чтобы
застать дома, как твои детки?
   Еще минуты две Анна Михайловна проявляла ко мне интерес. Потом я повесила
трубку и задумалась.