Так и сделали. Долго уламывать Гершеле не  пришлось. Собрал он пожитки,
залез  с  женой  и детьми в нанятую  меджибожскими хасидами телегу и поехал.
Дорога  не  очень далекая, но  и не близкая. Остановились на  ночь в корчме.
Гершеле  тут,  конечно,  знали,  и  он подумал:  "Наверняка ко  мне и к моим
домашним  в  корчме отнесутся,  как  к беднякам;  надо бы надуть  корчмаря".
Подоткнул он  полы  лапсердака, разгладил  пейсы,  взял  у извозчика  кнут и
первым  заявился  в  корчму. -  Привез госпожу  с детишками!  Давайте лучшую
комнату! -  возгласил он и  стукнул кнутовищем об  пол. В корчме  было полно
народу,  корчмарка  носилась  как  угорелая  и, даже не  глянув  на  мнимого
возчика, сказала:
     - Взойдите, будьте добры, наверх и выберите, что понравится.
     Гершеле занял лучшую комнату, расположился там со своими домочадцами, а
затем заказал еду, какую подают обычно важным гостям.
     Управившись  с  посетителями, хозяйка  вспомнила  о  знатных  проезжих,
пожелавших   у   нее   остановиться,  и  прибежала  спросить,  не  нужно  ли
чего-нибудь. Увидев постояльцев, она подняла гвалт:
     - Голодранцы! Как вы сюда попали? Вон сейчас же!
     На шум сбежались люди ребе, и корчмарка вопит:
     - Этот человек соврал! Он сказал, что привез госпожу с детьми...
     Хасиды стали стыдить Гершеле:
     - Как можно такое позволить!
     -  Для меня жена, чтобы она была здорова, - госпожа, - ответил Гершеле.
- А  мои дети, чтоб они  тоже были здоровы,  не сироты  подзаборные! Так что
хватит шуметь!
     Посланцы  ребе  поняли,  с  кем  имеют  дело,  и  как  могли  успокоили
корчмарку.
     Приехав поздно ночью в Меджибож, Гершеле сразу  пошел к ребе. Тот сидел
и, понурив голову, думал. Гершеле подбежал к столу, схватил свечку, нагнулся
и стал словно бы что-то искать, а ребе удивленно спрашивает:
     - Что вы тут ищете, человече?
     - Ваш нос, ребе, -  ответил Гершеле. - Вы  его так сильно повесили, что
наверняка уже потеряли...
     Ребе засмеялся, а Гершеле стал придворным шутом.

ЧЕРТ ВЗЯЛ РАВВИНА, А Я ИНДЮКА

     У  цадика  подали  к  столу жареного индюка. Один  из гостей,  какой-то
раввин, подвинул птицу к себе и, не обращая внимания на присутствующих, стал
ее  жадно  поедать.  Неподалеку сидел  Гершеле. Увидев, что раввин никого  к
индюку не подпустит, Гершеле принялся громко рассказывать:
     -  Однажды меня пригласили  на  свадьбу веселить людей. Выхожу из дому,
встречаю раввина. "Куда, ребе, идете?"  - спрашиваю. "На свадьбу", - говорит
раввин. "А кумовья кто?" Отвечает, что такие-то и такие. "Тогда, - говорю, -
я тоже с вами пойду". "Пожалуйста, - говорит он, - пойдемте вместе".
     Идем мы вдвоем  и встречаем индюка. "Куда идешь, индюк?" -  спрашиваем.
"На свадьбу", - говорит индюк. "К таким-то и таким-то?" - интересуемся. "Да,
-  отвечает индюк, - к таким-то и таким-то".  "Пошли вместе",  - предлагаем.
Идем уже втроем и встречаем  черта. "Куда, черт,  идешь?" -  спрашиваем. "На
свадьбу", - говорит. "К таким-то и таким-то?" - уточняем.
     "Да, к ним". - "Пошли вместе". Черт согласился, и мы уже идем вчетвером
- я, раввин,  индюк и черт. Пришли к реке. Мне перейти  реку - раз  плюнуть.
Черту - тоже. А у индюка  и раввина вряд ли получится.  Как быть? Думали мы,
гадали и  придумали:  черт  взял  раввина,  я  - индюка, и  мы  благополучно
перебрались на другой берег".
     С этими словами Гершеле придвинул к себе блюдо с индюком.
     А раввин сидел разинув рот и таращил глаза.

ТОЛСТЫЙ ГАБЕ

     При  цадике  состоял  габе  -  самодовольный  злой  человек.   Все  его
побаивались и  предпочитали не связываться -  габе во всем угождал цадику, и
тот к  нему  благоволил. Ничего и никого не  боявшийся Гершеле  (даже самому
цадику  от него доставалось) не упускал  случая поиздеваться над габе.  Тот,
конечно, затаил на Гершеле досаду и не упускал случая шута унизить.
     Однажды  за столом зашел  разговор  о  характере  и внешности человека.
Собеседники  сходились  в том, что тощие  люди,  как правило,  злонравны,  а
толстяки, наоборот, добродушны, мягки, покладисты и не расположены к злу.
     - Если так, - заметил ребе, - мой  староста сама доброта -  он, чтоб не
сглазить, весьма дородный.
     Габе   заулыбался,  слова  цадика  ему  польстили.  Все  с  готовностью
согласились, только Гершеле был иного мнения.
     - А мне кажется, - сказал он, - что габе жирный по другой причине...
     - Вот как, - заинтересовались все, - это почему бы?
     -  А  я  сейчас расскажу вам,  -  продолжил Гершеле, - кое-что из жизни
зверей  и  птиц. У  орла, как  вы знаете, жирный хребет. Почему? Потому  что
сверху он  опасности не ждет  - выше  орла никто  не летает.  Охотнику  тоже
сверху в него не попасть. Поэтому за хребет  он спокоен и там нарастает жир.
А  вот утка ходит  низко к земле  и за хребет очень переживает - тот же орел
может в него вцепиться. И человеку она  со спины доступна. Живот же  у нее в
безопасности - тут ей бояться нечего, поэтому  на животе полно  жира. Теперь
возьмем свинью - она жирна со всех сторон. Почему?
     Потому что и низко к земле держится, и слишком тяжеловесна, чтобы можно
было ее уцепить сверху.